Кактус - красный, лошадь - синяя
(часть 6)
- Николай Фёдорович, вы чего?
Странно было видеть потного раскрасневшегося отца Анечки с пистолетом из моего детства.
- Ах ты гадёнышь! – прошипел заслуженный профессор кафедры палеонтологии Московского университета и двинул мне в челюсть.
За тем, как профессор догадался выудить ботинок из-под двери, я наблюдал уже с земли. Он просто повторил мои действия в обратной последовательности: сначала как следует сдавил ботинок правой рукой, затем потащил его параллельно нижней дверной кромке и легко вытащил. Дверь противно скрипнула и закрылась. Щёлкнул засов.
Почему на этой стороне двери нет ручки, я понял без объяснений.
Я поднялся, обул помятый, но целый ботинок, подобрал оброненный пистолет и пошел на Первомайскую демонстрацию.
***
Мне было больно и обидно одновременно. Отец моей девушки двинул меня кулаком в челюсть и буквально прикрыл единственный путь к возвращению домой. Не так я представлял себе знакомство с родней любимой девушки.
- Романтический дурак! – я произнес это вслух. Если бы я умел плакать, то наверняка разревелся горько и безнадежно. Но плакать я не умел.
Романтическим дураком моя мама называла меня время от времени. Первый раз я схлопотал романтичного дурака в пятом классе. Я умудрился влюбиться в красивую девочку из соседней школы. Мы вместе ходили в кружок авиамоделирования.
Я думал, что это навсегда, что это та самая принцесса из сказки, которая послана мне судьбой.
- Дюма начитался, - просто и грубо сказал отец, когда я за ужином признался своим родителям в романтическом влечении к девочке из кружка. Моему отцу всегда были чужды мои проблемы и мои душевные терзания. – Надо отдать парня в хоккей, из него там быстро всю дурь вытрясут.
- У Кирилла такой период, - возражала мама. – Мальчик первый раз в жизни влюбился! Отец только фыркнул.
Что, вы думаете, я сделал, чтобы завоевать сердце моей возлюбленной? В Доме культуры я выяснил, как ее зовут, где живет и написал красной масляной краской на асфальте под окнами «Люба Иванова, выходи за меня замуж!» Краску я взял у отца в гараже, кисть – у мамы. Я все точно рассчитал, я был уверен, что она выскочит из подъезда, кинется мне на шею и мы пойдем гулять, держась за руки, красивые и счастливые и все вокруг будут завидовать нам. Не учел я только одного: окна квартиры, где жила Люба, выходили на другую сторону дома.
Когда я аккуратно дорисовал восклицательный знак и выпрямился, то рядом с собой обнаружил крупную тетку в бигудях.
- Я согласна! – крикнула она мне в лицо и схватила мою голову и смачно чмокнула в губы.
От неожиданности я попятился и сел прямо в банку с краской.
- Женщина, вы кто?
- Я – Люба Иванова, - ответила тётка и расхохоталась весело и громко.
Рядом появился какой-то мужик в трениках с отвисшими коленами и в сильно замызганной белой майке. Он тоже заржал, обнял Любу Иванову за лосиную талию и они пошли домой. Я остался сидеть на тротуаре, ошалело глядя на эту парочку.
К вечеру о моем позоре узнали родители и родители родителей и их друзья. Район у нас маленький, поэтому сплетни распространяются быстрее, чем ходит местный трамвай. Дома меня уже ждали: папа - со своей ироничной улыбкой, мама – с веселыми искринками в строгих глазах, папин папа – с радостной улыбкой и папина мама – с полным подносом свежих пирожков. Также там были дядя Саша, дядя Сережа, Георгий Иванович с женой и русским спаниелем Динго.
Они хохотали так, что звенели висюльки на хрустальной люстре.
Я не выдержал и сбежал. Дед – отец моей мамы - выслушал меня внимательно и серьезно, осмотрел повреждения. Бабушка аккуратно стерла следы помады с моей физиономии, поставила передо мной полную тарелку манной каши с вишневым вареньем. Помню, как чел вкуснятину и глотал горячие солёные слезы. Окончательно меня прорвало, когда дед положил мне на голову свою большую ладонь.
От своих намерений я не отступился. После ближайшего занятия я подошел к своей Любе Ивановой, протянул ей сорванную в холле гортензию и прямо спросил: «Люба Иванова, ты выйдешь за меня замуж?»
Люба посмотрела на меня своими красивыми воловьими глазами, улыбнулась беззубым ртом и прошепелявила: «Нет, не выйду, я еще маленькая!»
Мое сердце было разбито. Я отдал цветок другой девочке и вышел из кабинета. Больше на авиамоделирование я не ходил.
После этого случая я навсегда отучился плакать. То ли все слёзы выплакал, то ли что-то другое. Влюблялся я ни один раз, но больше никогда не писал краской на асфальте и никогда не предлагал выйти за меня замуж.
#Маша_пишет #шторм #Всадники_Смауга #Шторм_рулит #Задверкалье
(часть 6)
- Николай Фёдорович, вы чего?
Странно было видеть потного раскрасневшегося отца Анечки с пистолетом из моего детства.
- Ах ты гадёнышь! – прошипел заслуженный профессор кафедры палеонтологии Московского университета и двинул мне в челюсть.
За тем, как профессор догадался выудить ботинок из-под двери, я наблюдал уже с земли. Он просто повторил мои действия в обратной последовательности: сначала как следует сдавил ботинок правой рукой, затем потащил его параллельно нижней дверной кромке и легко вытащил. Дверь противно скрипнула и закрылась. Щёлкнул засов.
Почему на этой стороне двери нет ручки, я понял без объяснений.
Я поднялся, обул помятый, но целый ботинок, подобрал оброненный пистолет и пошел на Первомайскую демонстрацию.
***
Мне было больно и обидно одновременно. Отец моей девушки двинул меня кулаком в челюсть и буквально прикрыл единственный путь к возвращению домой. Не так я представлял себе знакомство с родней любимой девушки.
- Романтический дурак! – я произнес это вслух. Если бы я умел плакать, то наверняка разревелся горько и безнадежно. Но плакать я не умел.
Романтическим дураком моя мама называла меня время от времени. Первый раз я схлопотал романтичного дурака в пятом классе. Я умудрился влюбиться в красивую девочку из соседней школы. Мы вместе ходили в кружок авиамоделирования.
Я думал, что это навсегда, что это та самая принцесса из сказки, которая послана мне судьбой.
- Дюма начитался, - просто и грубо сказал отец, когда я за ужином признался своим родителям в романтическом влечении к девочке из кружка. Моему отцу всегда были чужды мои проблемы и мои душевные терзания. – Надо отдать парня в хоккей, из него там быстро всю дурь вытрясут.
- У Кирилла такой период, - возражала мама. – Мальчик первый раз в жизни влюбился! Отец только фыркнул.
Что, вы думаете, я сделал, чтобы завоевать сердце моей возлюбленной? В Доме культуры я выяснил, как ее зовут, где живет и написал красной масляной краской на асфальте под окнами «Люба Иванова, выходи за меня замуж!» Краску я взял у отца в гараже, кисть – у мамы. Я все точно рассчитал, я был уверен, что она выскочит из подъезда, кинется мне на шею и мы пойдем гулять, держась за руки, красивые и счастливые и все вокруг будут завидовать нам. Не учел я только одного: окна квартиры, где жила Люба, выходили на другую сторону дома.
Когда я аккуратно дорисовал восклицательный знак и выпрямился, то рядом с собой обнаружил крупную тетку в бигудях.
- Я согласна! – крикнула она мне в лицо и схватила мою голову и смачно чмокнула в губы.
От неожиданности я попятился и сел прямо в банку с краской.
- Женщина, вы кто?
- Я – Люба Иванова, - ответила тётка и расхохоталась весело и громко.
Рядом появился какой-то мужик в трениках с отвисшими коленами и в сильно замызганной белой майке. Он тоже заржал, обнял Любу Иванову за лосиную талию и они пошли домой. Я остался сидеть на тротуаре, ошалело глядя на эту парочку.
К вечеру о моем позоре узнали родители и родители родителей и их друзья. Район у нас маленький, поэтому сплетни распространяются быстрее, чем ходит местный трамвай. Дома меня уже ждали: папа - со своей ироничной улыбкой, мама – с веселыми искринками в строгих глазах, папин папа – с радостной улыбкой и папина мама – с полным подносом свежих пирожков. Также там были дядя Саша, дядя Сережа, Георгий Иванович с женой и русским спаниелем Динго.
Они хохотали так, что звенели висюльки на хрустальной люстре.
Я не выдержал и сбежал. Дед – отец моей мамы - выслушал меня внимательно и серьезно, осмотрел повреждения. Бабушка аккуратно стерла следы помады с моей физиономии, поставила передо мной полную тарелку манной каши с вишневым вареньем. Помню, как чел вкуснятину и глотал горячие солёные слезы. Окончательно меня прорвало, когда дед положил мне на голову свою большую ладонь.
От своих намерений я не отступился. После ближайшего занятия я подошел к своей Любе Ивановой, протянул ей сорванную в холле гортензию и прямо спросил: «Люба Иванова, ты выйдешь за меня замуж?»
Люба посмотрела на меня своими красивыми воловьими глазами, улыбнулась беззубым ртом и прошепелявила: «Нет, не выйду, я еще маленькая!»
Мое сердце было разбито. Я отдал цветок другой девочке и вышел из кабинета. Больше на авиамоделирование я не ходил.
После этого случая я навсегда отучился плакать. То ли все слёзы выплакал, то ли что-то другое. Влюблялся я ни один раз, но больше никогда не писал краской на асфальте и никогда не предлагал выйти за меня замуж.
#Маша_пишет #шторм #Всадники_Смауга #Шторм_рулит #Задверкалье